Проект «Топонимы». Выпуск восьмой
«Озеро, как живое: то затихнет, то задышит глубокой грудью, то вскинет белые гребни волн к самому небу. А по берегам — тайга, сосны, лиственницы, и над всем этим — гора Корбу, страж веков. Здесь время течёт иначе: не по часам, а по смене поколений кедров и по яблоневому цвету».
Карта, на которой нарисовано царство
В старинных российских и зарубежных архивах хранятся удивительные чертежи. Их создал в конце XVII века тобольский картограф Семён Ульянович Ремезов — первый сибирский географ, соединивший в своих картах иконописную традицию с европейской научной мыслью. На одной из таких карт рядом с овалом Телецкого озера, подписанного по-тюркски «Алтын Кёль» — «Золотое озеро», значится нечто: «Алтырское царство» и изображен город.
Что это за царство? Легендарная страна, владения мифического Алтын-хана, о котором рассказывали сибирские татары и русские землепроходцы? Или реальное политическое образование, существовавшее в горах Прителечья в XVI–XVII веках?
Историки до сих пор спорят. Но одно ясно: задолго до того, как на этих берегах появились первые русские поселения, край этот был обитаем и управляем. Здесь были свои князцы, свои воины, свои ясачные люди. Здесь проходила граница мира, который русские называли «Телесская землица». И сердцем этой землицы были берега «Золотого озера» — Алтын-Кёля.
Сегодня это место известно как село Яйлю — единственный в России населённый пункт, полностью расположенный на территории государственного заповедника. Село, где живут учёные, лесники, метеорологи и хранители тайги. Село, чья история уходит в глубь веков — от бронзовых топоров и шаманских камланий до солнечных батарей и подводных экологических троп.
Глава 1. Казаки на Телецком озере
В 1625 году кузнецкие казаки впервые получили ясак с телесов — племени, обитавшего по южному и западному побережью Телецкого озера. Воевода тогда был Е. И. Баскаков. Но платили телесы нерегулярно, а в 1630 году и вовсе «отказали в ясаке». Это был вызов.
И ответ последовал незамедлительно.
В Сибирском приказе сохранилась отписка, датированная 9 апреля 1633 года. Её написал томский сын боярский Пётр Сабанский. Он был послан из Томска с отрядом в полтораста служилых людей — «со ста томскими и пятидесяти кузнецкими». Путь его лежал к Телецкому озеру, через зимнюю тайгу. И там, на берегу, стоял «городок телесов» — деревянное укрепление, где укрылись воины князца Мандрачка с сыновьями.
Сабанский сообщал воеводам:
«Милостью божией и государевым счастьем на Телецком озере телеских людей победил, и городок взял. Телесы из городка побежали напролом и при побеге телесов побили, телеского князца Мандрачка и сына его Айдарка при побеге взял живых, а телецких мужиков, и их киштымов, которые к городку приходили на выручку, многих побили, а иных потопили».
6 мая 1632 года — дата по старому стилю, хотя по современному календарю это уже 1633-й — Сабанский вернулся в Томск. Он привёл с собой князца Айдарка «с женою и с детьми» и жену убитого Мандрачка. Айдарка посадили на «аманатском дворе» — в заложники.
Так телесская землица признала власть русского царя. Но надолго ли? Документы говорят, что второго похода Сабанского не было — подтверждений нет. Однако народная память сохранила другое. Спустя три века, в 1930-е годы, сотрудники только что созданного Алтайского заповедника расспрашивали стариков в Яйлю: «Где тут ставили острог первые казаки?» И те показывали на долину речки Ок-порок: «Первые казаки это место стояли». «Откуда известно?» — «Старики говорили».
Сегодня археологам известны две крепости на берегах Телецкого озера: укрепление Артал (Нижний Камелик), найденное Н. М. Ядринцевым в 1880 году, и укрепление Тоолок, обнаруженное по народным преданиям краеведом Г. П. Самаевым в 2008 году. Но где именно стоял городок, взятый Сабанским, — загадка, которую ещё предстоит разгадать.
Глава 2. «Густой березняк вырос на прежних пашнях»
Прошло больше двух веков. Летом 1854 года по Телецкому озеру на лодке плыл миссионер Алтайской духовной миссии, священник Михаил Васильевич Чевалков — алтаец по происхождению, просветитель, один из первых, кто переводил богослужебные тексты на родной язык. Он сопровождал начальника миссии и вёл дневник. Вот что он записал, когда они пристали к правому берегу, к устью речки, которую местные называли Яйлюаш:
«Место здесь — плоскогорье, покрытое, большею частью, мелким березняком. Я спросил Артуашских жителей: «Отчего здесь по Яйлю-ашу растет этот густой и красивый березняк?» Они сказали: «Прежде здесь жили тергешцы, потом начали многие из них умирать от горячки. Спасаясь от этого, они переехали ниже по Телецкому озеру на Артуаш, где и живём мы по обеим сторонам Бии. Этот густой и красивый лес вырос на прежних пашнях наших отцов».
То есть в 1854 году Яйлинская терраса была необитаема. Ни одного аила. Люди ушли отсюда ещё раньше — возможно, из-за эпидемии, возможно, из-за войны. Но когда именно они вернулись обратно — точно не известно. В «Списке населённых мест Сибирского края» 1928 года основание Яйлю указано как 1812 год. Исследователи сейчас считают эту дату надуманной. «Краеведы тех лет часто ставили даты «на глаз», — пишут они. — Колонка «год основания» в том списке абсолютно не имеет под собой исторических оснований».
Первое документально подтверждённое упоминание уже о существующем аиле — это 1893 год. По переписи в Яйлю (тогда писали «Айлю») Кергежской инородной волости в четырёх дворах проживало 14 мужчин и 11 женщин.
Спустя шесть лет, в 1899 году, — 16 мужчин и 15 женщин (по-прежнему 4 двора). Люди жили в конических юртах, занимались охотой, рыболовством, сеяли ячмень и пшеницу на крошечных делянках, подсечно-огневым способом, вручную — «абылом». Земля истощалась за три года, и бросали. Потом выжигали новый участок. В 1905 году известный исследователь Алтая Виктор Иванович Верещагин описал Яйлю так:
*«Летнее жилье их, расположенное на прилавке над озером, состоит из 4-х угольных бревенчатых изб продолговатой формы без окон… Зимою живут в избах с окнами, расположенных ближе к озеру. На прилавке в урочище Яйлю довольно много березы. Инородцы объясняют появление здесь этой древесной породы тем, что здесь некогда были пашни: „густой березняк вырос на прежних пашнях отцов наших“. И в настоящее время здешние инородцы сеют немного ячменя и иногда пшеницы».*
И тогда же, в 1905 году, Верещагин заметил среди яйлинцев зобатых — людей с увеличенной щитовидной железой. Болезнь, характерная для горных районов с дефицитом йода. Но они жили, рожали детей, верили своим духам — и всё реже приносили жертвы Ульгеню, потому что на берег всё чаще высаживались гости из Кебезенского миссионерского стана. В 1908 году кебезенский миссионер крестил первого алтайца Яйлю — Павла Сопашева. А 31 мая 1909 года его преемник писал в отчёте:
«Не могли попасть в Яйлу, потому что навстречу нам все время дул ветер… Ночью на озере поднялась настоящая буря с дождем. Перед утром, когда утихла буря, мы отправились дальше и благополучно доплыли до Яйлы. Аил этот состоит всего из восьми юрт калмыков, из них одна семья только крещеная. Мы остановились в юрте новокрещеного инородца Павла Сопашева».
Миссионер освятил новую избу Павла, окропил углы и подполье святой водой. Павел попросил: «Окропи все уголки, чтобы злой дух теперь не поселился и не откуда ему будет попасть». После долгой беседы на следующий день крёстный дар принял ещё один местный житель — Яган, наречённый Иоанном. Так, шаг за шагом, христианская вера входила на Яйлинскую террасу. Но старые верования не уходили — они прятались в лес, в пещеры, в ритмичный стук бубнов, который ещё долго будет слышен по ночам.
Глава 3. «Заповедник начинается с Яйлю» 1930-е
16 апреля 1930 года Совет Народных Комиссаров РСФСР постановил: создать Алтайский заповедник. Площадь — почти миллион гектаров, вся южная и восточная часть бассейна Телецкого озера, Чулышманское нагорье. Идея была благородная: сохранить уникальную природу горного Алтая, кедровые леса, снежного барса, марала, а главное — нетронутой тайгу.
Первым директором стал Франц Францевич Шиллингер — известный деятель заповедного дела. Но дела шли туго. Контора находилась то в Улале (ныне Горно-Алтайск), то в Артыбаше. А в 1932 году пост директора занял Карл Яковлевич Саулиэтс — латыш, сибиряк, человек с характером. Он принял решение: управление заповедником перевести в Яйлю. Потому что из Яйлю рукой подать до кордонов, потому что здесь начинаются настоящие горы.
В 1933 году центр окончательно переехал. Началось обустройство. В Яйлю появились первые научные сотрудники, метеорологи, лесники. В 1934 году на речке Чеченек заработала мельница — единственная на всём Телецком озере. Сюда приехала экспедиция Зоомузея Московского университета под руководством профессора С. С. Турова — собрали огромный материал по фауне. Ботаники М. В. Золотовский и А. Н. Гончарова начали инвентаризацию флоры. Охотовед В. В. Дмитриев изучал марала.
Жизнь кипела: в Яйлю строили электростанцию, лабораторию, жилые дома. Сотрудники завели подсобное хозяйство — коров, свиней, птицу. Пахали, сеяли овёс, ячмень, картофель. В 1937 году зоолог Фёдор Шапошников собрал динамо-машину и впервые зажёг в Яйлю электрическую лампочку.
Но главное чудо этих лет — сады. На Яйлинской террасе под руководством агронома-мичуринца Дмитрия Степановича Рачкина заложили плодово-ягодный питомник. Кто бы мог подумать, что в северной части Телецкого озера, где зимы хоть и мягче, чем в степи, но всё же суровые, будут расти яблони, груши, сливы, даже виноград! Рачкин вывел зимостойкие сорта, укрывал деревья на зиму лапником, бился с каждым саженцем. И победил.
В 1937 году на озере появился пароход «Партизан» — его передали заповеднику колхоз «Алтын-Коль». Построили пристань, открыли школу, завели пасеку. В 1939 году возвели двухэтажное здание управления — то самое, что позже станет символом Яйлю, пока не сгорит в трагическом 1999 году.
Яйлю, Контора заповедника.16 августа 1970 года. Фото В. Яковлева.
Ещё один человек, чьё имя неразрывно связано с Яйлю, — Валентин Васильевич Селегей. Молодой гидролог приехал на метеостанцию в 1964 году. Он видел, как озеро живёт, дышит, меняется. Организовал Телецкую озерную станцию, которая изучала всё: от испарений до глубинных течений. Именно при Селегее станция стала флагманом гидрологии Сибири. А ещё он вместе с командой теплохода «Восток» установил под Яйлю исторический памятник — котёл паровой яхты «Шеф», первого судна на Телецком озере (постройка 1900 года!). Котёл подняли со дна и водрузили на берегу. Стоит до сих пор, ржавый и гордый.
Глава 4. «Генеральская тень над памятником»: Война и память
В 1941 году из маленького Яйлю, где тогда жило не больше сотни взрослых мужчин, ушли на фронт 65 человек (по другим данным — 60). 49 не вернулись.
Мобилизовывали прямо с кордонов: лесник из глухой заимки, учёный из лаборатории, механик с парохода «Партизан». В их честь, на каменной стеле, установленной в центре Яйлю, высечены 49 фамилий. Памятник поставили в 1981 году по инициативе Михаила Дмитриевича Холода — генерал-майора в отставке, кадрового военного, прошедшего войну от первого до последнего дня.
Пароход «Партизан»
Генерал Холод в 1970-х поселился в Яйлю, читал лекции на патриотические темы, ездил по районам, встречался с молодёжью. Только в 1980 году он прочитал более ста лекций. Он же бил тревогу по поводу загрязнения Телецкого озера бензином с моторных лодок, требовал единую заправочную станцию. Его голос звучал в газетах, на собраниях. Он умер в 1994 году, но памятник стоит — и каждое 9 Мая к нему приходят дети, сотрудники заповедника, туристы.
В военные годы заповедник жил под девизом «Всё для фронта». Женщины вязали носки и варежки, сдавали полушубки, шерсть. Работали на полях, заготавливали дрова, ловили рыбу. 14 ноября 1941 года коллектив заповедника собрал для бойцов 14 полушубков, одну овчину, 4 ватных костюма, шинель, почти три килограмма шерсти. «Три моих сына на фронте, четвертый ходит во всевобуч, — говорила домохозяйка Казанина. — Рада, что мои сыны защитники родины!»
Ремонт «Партизана». 40-е годы
А ещё в Яйлю ходили знаменитые «походные» лекции генерала Холода. Он садился в лодку, плыл на кордон, собирал лесников и их семьи, говорил о положении на фронтах, о Победе. Ветер трепал его седые волосы, а он стоял прямо, как перед строем, и его голос перекрывал плеск волн.
Глава 5. «Кедровые стены и яблоневые цветы»: Золотой век заповедника
1950-е и 1960-е стали для Яйлю временем взлётов и падений. В 1951 году заповедник закрыли — «как излишний». На его месте организовали Телецкий лесхоз. Люди, посвятившие жизнь науке, разъехались. Библиотеку и музей разобрали по частям — что-то увезли в Барнаул и Бийск, что-то сожгли. Это была трагедия.
Но в 1958 году заповедник восстановили — правда, ненадолго. В 1961 году его вновь ликвидировали. В Яйлю осталась только метеостанция и небольшая группа учёных, которые организовали Телецкий стационар Биологического института СО АН СССР. Они вели исследования, не жалуясь на отсутствие статуса.
Наконец, в 1967 году, по настоянию научной общественности, Алтайский заповедник возродился в третий раз. И снова центром его стало Яйлю.
В 1970-е годы Яйлю называли «Телецким Академгородком». Здесь жили и работали десятки учёных: ботаники, зоологи, орнитологи, гидробиологи. Некоторые из них стали легендами. Пётр Борисович Юргенсон — старейший териолог, изучавший соболя и марала. Герман Михайлович Крепс — биолог, впоследствии организатор первой сельскохозяйственной станции Заполярья. Ирина Адольфовна Филус — замечательная художница-анималист, чьи рисунки зверей до сих пор украшают научные отчёты. Эдуард Андреевич Ирисов — орнитолог, знавший каждую птицу заповедника по голосу.
Метеостанция. Фото И. Калмыкова
В посёлке был свой клуб, библиотека, своя электростанция. На Новый год устраивали карнавалы, выпускали стенгазету «От бани до конюшни» — «в этом многометровом выпуске из нескольких листов ватмана с блестящим юмором освещалась вся жизнь поселка». Здесь умели и работать, и веселиться.
Яйлю. Начало 60-х. На фотографии: по желобу вода из речки Чеченек поступала к общественной бане
Тогда же в Яйлю пришло телевидение, открылась телефонная связь с кордонами. Лесники получили моторные лодки и рации. А в 1979 году была создана первая в заповедной системе России патрульная группа охраны территории.
Глава 6. Человек, посадивший яблоню
Отдельная история — Дмитрий Степанович Рачкин. Он приехал на Телецкое озеро в 1937 году, будучи уже опытным агрономом. Увидел климат Яйлю, террасу, освещённую солнцем, и сказал: «Здесь будет сад».
Ему не верили. Местные жители качали головами: «Яблони в тайге? Зимой вымерзнут». Но Рачкин привёз саженцы с Алтайской опытной станции, укрывал их на зиму лапником, окучивал снегом, ставил щиты от ветра. И они выжили. Первые яблоки созрели — маленькие, кисловатые, но настоящие! Потом он посадил груши, сливы, вишню. Даже виноград — мелкий, но сладкий.
К 1950-м годам яйлинский сад занимал несколько гектаров. Сюда приезжали туристы, их водили по аллеям, угощали яблоками. Про Рачкина писали в газетах, называли «мичуринцем Телецкого озера».
Яблоневый крест. Фото Е. Веселовского
18 октября 1967 года Дмитрия Степановича не стало. Он умер в день, когда заповедник официально восстановили — словно передал эстафету. Через много лет, в 2000 году, в саду установили «Яблоневый Крест» — резной памятник из кедра, созданный художником Владиславом Хромовым и его сыном Кириллом. На Кресте надпись: «Первому садоводу Телецкого озера Д. С. Рачкину и всем, кто продолжил его дело». А каждое 19 августа, в Яблочный Спас, в Яйлю собираются местные жители, туристы, учёные. Освящают первые яблоки, читают стихи, вспоминают Рачкина. И в этот день даже старые, наклонённые ветром яблони вдруг покрываются цветом — будто благодарят.
Рядом с Яблоневым Крестом установлен другой памятный знак — «Три яблока» из металла. А неподалёку можно увидеть остов той самой первой яблони, посаженной в 1937 году. Она уже высохла, но её бережно обвивает лента, а у корней лежат свежие цветы.
Глава 7. Легенды старого Яйлю: Кан-Тати и Чечек
Что за село без легенды? У Яйлю их несколько. Самая романтичная — о богатыре Кан-Тати и красавице Чечек.
Говорят, жил в одном алтайском аиле могучий юноша, сирота. Однажды на берегу Катуни ему явился дух реки в облике девушки и открыл правду: мать его — дух леса, отец — дух ветра. А ещё сказала: на берегу Телецкого озера, у горы Корбу, томится в каменном аиле прекрасная Чечек. Охраняет её злой дух Караш-сюна — сын Эрлика, повелителя мёртвых. Много богатырей пытались спасти девушку, да все сгинули. Дух реки подарил юноше чудесного коня — шестиухого вороного Кераата, — и меч.
Два года добирался Кан-Тати до Телецкого озера. Ночью озеро пылало огнём, целебная пена золотою птицей плавала по волнам. Конь упал с неба к каменному аилу, и началась битва. Караш-сюна обернулся огромным медведем. Сколько голов ни срубал богатырь — новые вырастали. Тогда ударил Кан-Тати мечом о скалу, высек искру, зажёг куст рододендрона и прижёг этим пламенем шею чудища. Вздрогнули горы, рухнул зверь и рассыпался в прах.
Кан-Тати взял Чечек за руку, и они остались жить на этом берегу.
«Если умереть нам придется — вместе умрем; если жить будем долго — так одной жизнью здесь, на берегу!»
Место назвали Яйлю — «теплое», «летник». И каждую весну с тех пор на скалах вокруг загораются алые цветы рододендрона — маральника, заряжая теплом всех, кто живёт в этих краях.
Аднай Каланакович Туймешев. Фото из архива А. Позднякова
Но у этой легенды есть быль. В Яйлю родился и долгие годы жил знаменитый кайчы — сказитель Аднай Каланкович Туймешев (1891–1980). Он знал наизусть сотни сказок, героический эпос. В 1973 году, когда ему было уже за восемьдесят, сотрудники заповедника увидели на берегу пожилого человека в шаманской одежде. Он ударял в бубен, звенел колокольчиками, пел и плясал. Это был Аднай Каланкович. Учёные из Алма-Аты попросили его показать, как в старину камлали шаманы. Он не отказал — надел расшитый халат, взял бубен и запел на древнем наречии. «До нас долетал его глуховато-громкий голос, как гул из-под земли», — вспоминали очевидцы. Так легенда встретилась с реальностью.
Глава 8. Сегодня: Единственное заповедное село России
Яйлю — уникальное место. Это единственный в России населённый пункт, полностью находящийся на территории государственного заповедника. Постоянное население — около 180 человек. Летом, когда приезжают волонтёры, учёные, туристы — становится почти двести.
Яйлю. Гибридная дизель-солнечная электростанция.Фото Е.Гаврилова
В 2013 году в Яйлю запустили гибридную дизель-солнечную электростанцию мощностью 100 кВт. Это была первая такая станция в российской глубинке — солнечные батареи покрывают до 40% потребностей посёлка. Раньше электричество давали с перебоями, на несколько часов в сутки. Теперь — круглосуточно. Жители обзавелись электроплитами, стиральными машинами, компьютерами.
В 2016 году в Яйлю освятили православный храм в честь Преображения Господня. Маленькая деревянная церковь, построенная на средства директора заповедника Игоря Вячеславовича Калмыкова и прихожан. Рядом — часовня с голубой главой. В праздники звонят колокола, и их звон разлетается над озером, смешиваясь с криками чаек.
В 2020 году обновили Яблоневый Крест — старый уже покосился. Новый вырезали те же Хромовы, отец и сын. Он стоит на прежнем месте, и каждое утро лучи солнца падают на него сквозь ветви яблонь.
И конечно, в Яйлю по-прежнему пахнет тайгой. Кедровым орехом, разнотравьем, влажным ветром с озера. Сюда приезжают учёные со всего мира — из США, Франции, Японии, Китая. Здесь чувствуешь себя как на краю земли — и в центре вселенной одновременно.
Вместо эпилога: Слово «Алтын» и наша память
Название Яйлю переводится с алтайского как «летнее жительство», «летник». Это слово, близкое к тюркскому «джайляу». Оно означает место, где пасут скот, где ставят юрты, где тепло и есть вода. И правда — здесь всегда чуть теплее, чем на остальном берегу. Кипрей цветёт до сентября, а белые ночи тянутся такие длинные, что звёзды едва приходят.
Но есть у Яйлю и другое имя — «Алтын-Кёль», Золотое озеро. Алтын — золото. Это слово напоминает нам и о древнем Алтырском царстве с карт Ремезова, и о богатстве, которое не в деньгах, а в чистоте воды и воздуха, в тишине, в яблоневом саду, в памяти о тех, кто плыл сюда на лодках столетия назад.
Яйлю не было бы без заповедника. Заповедник не был бы таким без Яйлю. Они срослись в одно целое: люди и природа, наука и легенда, вчера и сегодня. Когда уходит последний теплоход по озеру, и наступает вечер, и на террасе зажигаются окна — кажется, что время останавливается. И ты слышишь, как где-то в горах всё ещё стучит бубен шамана. Или это ветер шумит в кедрах.
Кто разберёт…